Category: медицина

Осторожно, гомеопат! Антиреклама.


Кажется это было в феврале ...я почувствовала, что еще немного и я таки скоро развалюсь на много маленьких миссис маквинки. Знакомые в Москве усиленно советовали обратиться к гомеопату. Ну и решила я поэкспериментировать. Зашла на питерский форум и отыскала себе супер популярного специалиста:уникального диагноста, блестящего знатока И.Е. Фролова из клиники Танелорн. Запись к нему была аж за полтора месяца. На форуме он ведет бесплатные консультации и там у него большая группа поклонниц и множество восторженных отзывов. Подкопила я денег, ибо прием стоит огого и уже в марте отправилась к нему на другой конец города. За эти деньги обещался сам прием и регулярные консультации по телефону, в течении чуть ли не полугода по всем возникающим проблемам. Комплексный подход - одним препаратом лечится весь организм сразу, очень соблазнительно.

Пришла... клиника поразила меня своей пустынностью, из пациентов была я одна. Видимо, это время для телефонных консультаций, утешила я себя . Девушка на ресепшн сообщила, что на самом деле самое главное происходит лишь на втором приеме, а от первого результат не очень большой, хотя, конечно, Фролов настоящее светило гомеопатии. Поскольку сразу начать со второго я не могла :), пришлось пойти на первый. Меня встретил приятный интеллигентный мужчина, очень обходительный и внимательный. Начал задавать вопросы из разных сфер моей жизни. Я несколько удивилась, но успокоилась на мысли, что нетрадиционная медицина, вероятно, может задавать нетрадиционные вопросы. :)
Collapse )

Картины Чарльза Олтемонта Дойля.

Еще один пост про семью Дойль, навеянный постом wutheringkites
Чарльз Олтемонт Дойль (1832-1893; отец Артура Конан Дойля)  был  художником, так же, как его отец и брат. Википедия говорит, что еще с детства ему больше всего нравилось рисовать эльфов, фей, гномов и другой малый народец. К сожалению, Чарльз был подвержен депрессиям и страдал алкоголизмом, а в 1881 году к этим недугам прибавилась эпилепсия. С 1885 года и до самой смерти он находился в госпиталях для душевнобольных
Меня очень заинтересовали эти необычные рисунки. Не знаю, может быть так на него повлияла болезнь, но мне кажется, что иногда Чарльз Дойль мог  действительно видеть вокруг себя другой мир и некоторые его рисунки совсем не "из головы", а скорее  "с натуры".
Картинки взяты в недрах этого сайта.,  в вышеупомянутом посте, а также здесь

[Посмотреть еще картинки]











































Если снежинка не растает, в твоей ладони не растает...

Поговорим о снежинках :).
Начну  с Уилсона Алвина Бентли (1865—1931, США, Вермонт) по прозвищу Snowflake  - одного из первых фотографов снежинок. Снежинки он фотографировал на черном бархате. Ой, я вот так и представляю себе джентльмена в шляпе  и чулках  а еще почему-то в деревянных башмаках (персонаж европейских сказок, точно :)), который гигантскими прыжками преодолевает сугробы, а в руке у него бархатная подушечка. Ловец снежинок...искатель той, самой прекрасной и необычной, .... эх, но все было не так, конечно.
Хотя.... вот, например, именно он первый понял, что не бывает двух одинаковых снежинок :).
А умер он от пневмонии, возникшей в результате 6-мильной прогулки в метель, шел поохотиться на снежинки.
 Фото из вики

1890
[Снежинки!]



























Продолжу.. :)

"Черномырдин" средневековой Бургундии.

Рассматривая портреты канцлера Николя Ролена (1376–1462), я пыталась понять, какой же он был в жизни. Хейзинга в "Осени средневековья" дает ему совершенно безжалостную характеристику:

" Современников более всего поражало возвышение канцлера Никола Ролена, выходца из низов, достигшего высочайшего положения в качестве юриста, финансиста и дипломата. Крупнейшие бургундские договоры с 1419 по 1435 г. были делом его рук "Он имел обыкновение самолично управлять всем и все обдумывать и решать самовластно, будь то дела войны, мира или финансов". Он скопил не слишком безупречными методами несметные богатства, которые расходовал на всякого рода пожертвования. Люди, однако, говорили с ненавистью о его алчности и высокомерии, ибо не верили в благочестивые чувства, побуждавшие его делать такие пожертвования. Ролен, столь благочестиво преклоняющий колена на луврской картине Яна ван Эйка, которую он предназначал для своего родного города Отена, и столь же благочестиво коленопреклоненный на картине Рогира ван дер Вейдена, заказанной для больницы в Боне, неизменно считался человеком, для которого существует только земное. "Он всегда собирал урожай только лишь на земле, — говорит Шателлен, — как будто земля дана была ему в вечное пользование, в чем рассудок его заблуждался; но он не желал устанавливать ни меры, ни грани в том, чего близящийся конец уже являли взору его преклонные лета". А Жак дю Клерк говорит: "Означенный канцлер почитался одним из мудрейших людей королевства в отношении преходящего, ибо если коснуться духовного, то здесь я умолкаю"."

Вроде все ясно, и Александр Зорич остроумно называет канцлера - Черномырдиным Бургундии (неизвестно, правда, был ли он таким же "златоустом" :)) , однако и поныне существует госпиталь (строго говоря сейчас там музей, госпиталь переехал в 1971 г.) во французском городе Beaune основанный супругами Ролен. Этот госпиталь, похожий на дворец,  построенный в 1443 году после окончания Столетней войны,  был предназначен для бедных, рожениц, сирот, инвалидов, а также работал как хоспис. Для ухода за больными Николя Ролен создает специальный религиозный орден-братство. Во владения госпиталя также входили свои виноградники и солеварни (полученные по завещанию от канцлера).

Что же произошло со столь далеким от богобоязненности, жестким, честолюбивым,  и, возможно, не чистым на руку всемогущим канцлером? Почему вдруг он занялся меценатством, поддерживал художников, а потом и вовсе принял участие в абсолютно благотворительном проекте - госпитале?  Шерше ля фам...:)

В 1421 году сорокапятилетний будущий канцлер (таковым он стал в 1422 году), дважды вдовец, женится третьим браком (кстати сказать, все его браки были чрезвычайно выгодные) на восемнадцатилетней Гигоне де Салинс (1403-1470), из древнего богатого бургундского дворянского рода (солеварни это ее приданое) . На картине Рогира ван дер Вейдена она изображена некрасивой и немолодой женщиной... но именно после женитьбы на ней Николя Ролен занялся меценатством и благотворительностью. Брак оказался для него счастливым,  в госпитале на многих плитах выбит его новый девиз "Seulle" - Единственная.  После смерти Ролена Гигоне полностью посветила себя госпиталю, там же в часовне она и похоронена.

Если опять посмотреть на Ван Эйковскую картину  можно заметить, что между канцлером и Мадонной протекает река, через которую перекинут мост...Перешел ли он через этот мост? Может быть госпиталь и стал той луковкой...

Портреты Николя Ролена:

Ван Эйк 1435.


Рогир ван дер Вейден. The Last Judgment Polyptych (detail) (между 1446 и 1452)
[Продолжаем смотреть дальше... и не только портреты :)]
Миниатюра Рогира Ван дер Вейдена 1447. Третий слева Николя Ролен



Взято отсюда. Большие французские хроники Симон Мармион (1420-1489) Герцог Бургундии Филипп Добрый получает рукопись от аббата Гийома (канцлер Ролен стоит слева от Филиппа)


Витраж в госпитале. В нижних углах донаторы канцлер и его жена. Прошу прощения, за размер, на маленьком ничего не видно.


Здание госпиталя, шедевр готической архитектуры.

Картинка отсюда

Монограмма Николя Ролена и его жены на полу Зала Бедных. Если приглядеться, то можно прочесть девиз Seulle - "Единственная"; так Ролен относился к своей Гигоне. Фото взято отсюда.

Вот она - Гигоне де Салинс.


Ван Эйк "Мадонна канцлера Ролена".

Отрывок из книги "Пластичность мозга" об инсульте

Совершенно случайно нашла книжку Нормана Дойджа "Пластичность мозга" на "пиратских" сайтах. Очень хорошо, что теперь она есть и в общем доступе (у меня два бумажных варианта, оригинал на английском и наш перевод, кстати вполне себе хороший). Рекомендую к прочтению для всех. Науч поп про то, что же у нас у всех в "котелке" и как оно там действует. Книга написана в типичной американской манер для идиото так что ее прочитать и понять сможет пятиклассник. Это немного раздражает, но не лишает ее ни научности ни занимательности (о полезности и говорить нечего).  

Если без шуток,  - это прекрасно написанная  книга о серьезной науке. 
Я приведу здесь небольшой отрывок из нее, не очень показательный, но может быть кому-нибудь полезный. Речь идет об инсульте, о тяжелом инсульте, который настиг отца одного из крупнейших нейрофизиологов мира, одного из  основателей нейропластичности - Пола Бач-и-Рита
[Довольно большая цитата]"Интерес Пола Бач-и-Риты к восстановлению мозга возник под влиянием удивительного выздоровления его собственного отца, каталонского поэта и филолога Педро Бач-и-Риты, после перенесенного им инсульта. В 1959 году у Педро (он был в то время шестидесятипятилетним вдовцом) случился инсульт, в результате которого наступил паралич лица и половины тела, а также потеря речи.
Врачи сказали брату Пола Бач-и-Риты, Джорджу (ныне он калифорнийский психиатр), что у его отца нет надежды на выздоровление и что Педро придется поместить в специальное лечебное учреждение. Вместо этого Джордж, который в то время изучал медицину в Мексике, перевез парализованного отца из Нью-Йорка, где тот жил, к себе в Мексику и поселил у себя в доме. Сначала Джордж попытался организовать для отца восстановительное лечение в Американо-Британском госпитале, который предлагал только стандартный четырехнедельный курс реабилитации, так как в те годы никто не верил в пользу продолжительного лечения. Спустя четыре недели состояние отца ничуть не улучшилось. Он по-прежнему оставался беспомощным: его приходилось сажать на унитаз и снимать с него, а также мыть под душем, что Джордж выполнял с помощью садовника.
«К счастью, он был некрупным мужчиной, весившим всего сто восемнадцать фунтов, так что мы могли с ним справиться», — говорит Джордж.
Джордж, хотя и изучал медицину, ничего не знал о реабилитации, и этот его пробел оказался для семьи настоящим благословением: Джорджу удалось добиться успеха благодаря нарушению всех существующих правил — благодаря свободе от пессимистических теоретических представлений.
«Я решил, что вместо того чтобы учить отца ходить, я должен прежде всего научить его ползать. Я сказал: „Мы начинаем свою жизнь, ползая по полу, теперь тебе придется снова некоторое время поползать“. Мы купили ему наколенники. Сначала мы держали его так, чтобы он опирался на все четыре конечности, но его руки и ноги действовали не очень хорошо, поэтому это требовало большого напряжения». Затем Джордж заставил отца ползать самостоятельно, опираясь парализованным плечом и рукой о стену. «Это ползание вдоль стены продолжалось несколько месяцев. Когда он добился определенных успехов, я даже заставлял его ползать в саду, что привело к проблемам с соседями: те говорили, что неправильно и неприлично заставлять профессора ползать как собаку. Я мог воспользоваться только одной моделью — моделью обучения маленьких детей. Поэтому мы играли в разные игры на полу, во время которых я катал маленькие шарики, а он должен был их ловить. Или мы разбрасывали по полу монеты, а отец старался поднять их своей плохо действующей правой рукой. Все, что мы пытались делать, было связано с превращением реальных жизненных ситуаций в упражнения. Так мы придумали упражнение с тазами. Отец держал таз здоровой рукой и заставлял свою немощную руку (она плохо поддавалась контролю и совершала судорожные толчкообразные движения) двигаться по кругу: пятнадцать минут почасовой и пятнадцать минут против часовой стрелки. Края таза удерживали его руку. Мы продвигались вперед небольшими шагами, каждый из которых накладывался на предыдущий, и понемногу ему становилось лучше. Через некоторое время отец начал помогать мне в разработке последующих этапов. Он хотел достичь той точки, когда сможет сесть и поесть со мной и другими студентами-медиками». Занятия проходили ежедневно и длились по множеству часов, но постепенно Педро перешел от ползания к передвижению на коленях, затем стоячему положению тела и в конце концов ходьбе.
Своей речью Педро занимался самостоятельно, и примерно через три месяца появились первые признаки ее восстановления. Несколько месяцев спустя у него возникло желание вернуть себе способность писать. Он садился перед печатной машинкой, помещал средний палец на нужную клавишу, а затем опускал всю руку, чтобы ее нажать. Научившись справляться с этой задачей, он начал опускать только кисть и, наконец, пальцы, каждый в отдельности. Со временем он снова сумел нормально печатать.
К концу года здоровье Педро, которому на тот момент было шестьдесят восемь лет, восстановилось настолько, что он вернулся к преподаванию в Сити-колледже в Нью-Йорке. Ему нравилась его работа, и он занимался ею до тех пор, пока не вышел на пенсию в возрасте семидесяти лет. После этого он временно выполнял обязанности преподавателя в Университете штата в Сан-Франциско, еще раз женился и продолжал работать, а также путешествовал. Он вел активный образ жизни еще семь лет после инсульта. Посещая своих друзей, живущих в Боготе в Колумбии, он поднялся высоко в горы. На высоте девяти тысяч футов[16] у него случился инфаркт, и вскоре после этого он умер. Ему было семьдесят два года.
Я спросил Джорджа, понимает ли он, насколько необычным было выздоровление его отца после перенесенного инсульта, и думал ли он в то время, что это выздоровление результат пластичности мозга.
«Я рассматривал то выздоровление исключительно с точки зрения заботы о папе. Однако Пол в последующие годы говорил о произошедшем в контексте нейропластичности. Правда, это началось не сразу, а после смерти отца», — ответил он.
Тело Педро было доставлено в Сан-Франциско, где работал Пол Бач-и-Рита. Это случилось в 1965 году, когда еще не умели делать сканирование мозга, поэтому в те дни было принято проводить аутопсию, она была единственным способом, позволяющем врачам изучить заболевания мозга и понять причину смерти пациента. Пол попросил доктора Мэри Джейн Агилар провести аутопсию тела отца.
«Несколько дней спустя Мэри Джейн позвонила мне и сказала: „Пол, приезжай. Мне нужно кое-что тебе показать“. Когда я добрался до старого Стэндфордского госпиталя, то увидел лежащие на столе предметные стекла, на которых находились срезы тканей мозга моего отца».
Он застыл в молчании.
«У меня возникло чувство отвращения, но в то же время я понимал возбужденное состояние Мэри Джейн, потому что стекла показывали, что в результате инсульта ткани мозга отца получили огромные повреждения и что восстановить сами ткани было совершенно невозможно, даже несмотря на то, что Педро удалось восстановить все функции своего организма. Я был просто ошеломлен. Я потерял дар речи. Я думал: „Вы только посмотрите на все эти повреждения“. В эту минуту Мэри Джейн сказала: „Как вам удалось добиться его выздоровления при таких повреждениях?“»
Изучив стекла более внимательно, Пол обнаружил, что повреждения затронули, главным образом, ствол головного мозга — участок мозга, наиболее близкий к спинному мозгу, — и что инсульт также разрушил другие важные центры в коре, контролирующие движение. Девяносто семь процентов нервов, идущих от коры больших полушарий к позвоночнику, были уничтожены, и эти катастрофические повреждения стали причиной паралича.
«Я понял, что это означает, что во время занятий отца с Джорджем его мозг каким-то образом полностью реорганизовал сам себя. До этого момента мы не знали, насколько удивительным было выздоровление отца, потому что не имели ни малейшего представления о степени повреждения, так как в те дни не существовало сканирования мозга. В случае выздоровления людей мы склонны в первую очередь предполагать, что повреждения были не очень серьезными. Мэри Джейн хотела, чтобы я стал соавтором работы, которую она написала о случае моего отца. Я не смог этого сделать».
История отца Пола стала полученным из первых рук доказательством того, что даже в случае массивного поражения мозга у пожилых людей может наступить выздоровление. Однако после изучения поражений тканей мозга отца и анализа специальной литературы Пол нашел другие свидетельства, указывающие на то, что мозг способен к самореорганизации для восстановления своих функций после тяжелого инсульта. Он обнаружил, что еще в 1915 году американский психолог Шеперд Айвори Франц сообщал о случаях позднего выздоровления пациентов, которые были парализованы в течение двадцати лет, благодаря стимулирующим мозг упражнениям."

Про мальчика Йоннаса и толерантность

Вокруг меня все очень любят поругать такое понятие, как "толерантность", считая его чуть ли не антихристианским, привнесенном с прогнившего Запада, чуждым нашей культуре,  лживым  и страшно вредным. Вот по этому поводу есть у меня одна история.  Я долго думала, прежде чем ее написать, не хочется общаться с троллями и неадекватом, впрочем, пусть будет, как будет.  Надеюсь, я никак не обижаю этим постом родителей деток с генетической патологией. Если я все-таки как-то их задела, приношу свои извинения.  Я просто честно старалась описать все свои чувства и ощущения, возможно у меня не слишком хорошо получилось.

Несколько лет назад я познакомилась с мальчиком Йоннасом. У него тяжелое генетическое заболевание, при котором дети живут только до 7 лет. Йоннасу - 12 - он единственный.

Когда я  в первый раз увидела мальчика, на меня напал мистический ужас и мне захотелось быстро убежать, и скорее всё позабыть.   Болезнь совершенно его изуродовала. Я, человек, повидавший много разных деток, была в шоке. Попробую его описать:  Лицо  Йоннаса совсем не детское, больше всего он напоминает взрослого, отягощенного самыми страшными пороками (привет физиогномистам); нос расплющен, глаза - щелки и взгляда как такового просто нет, низкий лоб и тяжелая челюсть. Он не ходит, сидит в корсете в коляске, руки и ноги постоянно совершают беспорядочные хаотичные движения, он не говорит и кажется, что никак не реагирует на окружающих, на лице постоянная маска отвращения и пренебрежения ко всему на свете.  Еще раз повторю, хотелось в страхе убежать. Однако, мне надо было поговорить с его мамой по важному для меня делу.

Первым делом я сделала все, чтобы на лице моем появилась доброжелательная улыбка. Дальше, предварительно поздоровавшись с Йоннасом, я вела разговор уже с его мамой, стараясь иногда отвлекаться и обращаться и к мальчику, чтобы он не чувствовал себя покинутым (что стоило мне немалых усилий на первых порах). Он никак на это не реагировал, впрочем и дополнительных признаков недовольства не проявлял.

Через некоторое время я уже смогла воспринимать его просто как ребенка, который сильнейшим образом пострадал от ужасной болезни. То, что я проявляла в первое время по отношению к нему, я и называю толерантностью. Тем самым намордником, который укрощает дикого зверя, который во всех нас сидит. Однако постепенно (я с Йоннасом потом еще встречалась несколько раз) мое чувство трансформировалось, мне захотелось сделать что-нибудь, чтобы он обратил на меня внимание, чтобы ему было приятно и интересно. В идеале, конечно, мечталось бы, чтобы он улыбнулся... Так из сухой, умственной толерантности, начали появляться сердечные чувства - сначала сочувствие, милосердие, человеколюбие, а потом, постепенно, - симпатия,  искренняя дружелюбность и приязнь.  Я надеюсь с ним еще встретиться, мне хочется с ним пообщаться, попробовать увидеть его получше сквозь скорлупу недуга.

В заключение - Йоннас живет в Германии, учится в школе и вполне благополучен. И, да, я от всего сердца желаю ему побольше здоровья. Самим фактом своего существования, ничего дополнительно не предпринимая, он удивительным образом делает наш мир лучше, чище, светлее и добрее. И это не просто высокие слова, а так и есть.

О докторе Гаазе


Уже несколько дней все хочу написать пост про доктора Гааза. Почему? Ну, наверное, от того, что читаю споры про благотворительность – милосердие, иногда про врачей. А у меня сразу в голове всплывает именно он. Пожалуй один из символов ВРАЧА. Ну и образец благотворительности тоже. Приведу здесь в сильном сокращении статью Б.Окуджавы «У Гааза нет отказа».  Полный текст вот http://readr.ru/bulat-okudghava-u-gaaza-net-otkaza.html?page=1 .

  

Collapse )

Так же рекомендую книгу Л.Копелева - http://www.bibliotekar.ru/604/11.htm И А.Ф.Кони. Можно почитать еще запись в ЖЖ сообществе вот тут http://community.livejournal.com/chtoby_pomnili/268726.html